Рынок курятины в России переживает заметную перенастройку. В 2024-м поставки из Китая в нашу страну резко выросли — почти впятеро к уровню 2023-го, а к началу сентября 2025 года импорт прибавил ещё около 16% год к году. Одновременно Китай остаётся главным внешним покупателем российской птицы. Эти два потока — навстречу друг другу — и формируют новый баланс на полке и в производственных планах отрасли.
Спрос внутри страны последние два сезона был неровным: весной и в межсезонье отдельные позиции — крыло, голень, субпродукты — уходили в дефицит, и сети с общепитом чувствовали это по скачкам закупочных цен. Китайские поставки стали своего рода «предохранителем»: они закрывали дыры в ассортименте, сглаживали пики и возвращали ритейлу предсказуемость. Рывок 2024 года заложил базу, на которой 2025-й развивается уже спокойнее — без ажиотажа, но с устойчивым приростом.
У этой истории есть и внешняя сторона. Китай в последние годы усилил контроль ветеринарных рисков и оперативно перекраивает импортные маршруты при вспышках птичьего гриппа в третьих странах. Любые ограничения быстро перераспределяют мировой поток курятины, и российское направление от этого выигрывает: спрос на наши партии в КНР остаётся высоким, особенно на востребованные в Китае части тушек и субпродукты. Для отечественных производителей это — загрузка мощностей и валютная выручка, что в свою очередь поддерживает инвестиции в птицеводство.
Регуляторика также подстраивается под новую реальность. Перечни допущенных к поставкам предприятий расширяются после инспекций и согласования сертификатов: к середине 2025 года право поставлять курятину и субпродукты в Китай получили порядка пяти десятков российских площадок. Это не просто бюрократическая деталь. Когда списки растут, сделки проходят быстрее, снижаются риски простоев на границе, а значит — меньше издержек у бизнеса и ниже нервозность у покупателей.
Для потребителя всё это выражается в вполне ощутимых вещах. Во-первых, выбор на полке становится шире: позиции, которые ещё недавно исчезали, возвращаются в ассортимент. Во-вторых, цены ведут себя спокойнее: импорт подхватывает рынок в «узкие» недели и не даёт ему перегреваться. Да, чудес не бывает — общие макро- и логистические издержки никто не отменял, — но волатильность стала меньше.
Риски, впрочем, никуда не исчезли. Карта высокопатогенного гриппа птиц по-прежнему меняется, и любое резкое обострение способно на время закрыть одно из направлений. Плюс к этому добавляются платёжные трения: под давлением санкционного комплаенса отдельные банки в Азии действуют осторожнее, расчёты иногда растягиваются, а оборотный капитал дорожает. Наконец, регуляторные «качели» — списки допущенных предприятий и требования к партиям обновляются достаточно часто, и здесь выигрывает тот, кто быстрее реагирует.
Что с практикой? Импортёрам стоит планировать объёмы из КНР с запасом по срокам на расчёты и инспекции и держать альтернативные маршруты — железнодорожные и морские через Дальний Восток. Экспортёрам — поддерживать соответствие требованиям китайского надзора и гибко подходить к линейке: китайский спрос традиционно устойчив к крыльям, лапам и прочим частям, при этом он чувствителен к цене и к новостям по ветеринарии. Ритейлу и HoReCa важно заранее «забивать окна» у поставщиков, чтобы не зависеть от сезонных провалов и не переплачивать в последний момент.
Если суммировать, на наших глазах складывается рабочая «двусторонка»: Китай — главный внешний покупатель российской курятины и одновременно заметный её поставщик на российский рынок. Этот коридор живёт за счёт практической кооперации — инспекций, сертификатов, расширения допусков — и потому становится менее уязвим к единичным сбоям. Управление рисками здесь вполне прикладное: следить за ветеринарной обстановкой, закладывать запас по срокам и не тянуть с документами. В ответ рынок платит стабильностью: ассортимент устойчивее, цены — ровнее, а производственные планы — реалистичнее. Именно так выглядит новая нормальность для куриных поставок между Россией и Китаем в 2025 году.
Спрос внутри страны последние два сезона был неровным: весной и в межсезонье отдельные позиции — крыло, голень, субпродукты — уходили в дефицит, и сети с общепитом чувствовали это по скачкам закупочных цен. Китайские поставки стали своего рода «предохранителем»: они закрывали дыры в ассортименте, сглаживали пики и возвращали ритейлу предсказуемость. Рывок 2024 года заложил базу, на которой 2025-й развивается уже спокойнее — без ажиотажа, но с устойчивым приростом.
У этой истории есть и внешняя сторона. Китай в последние годы усилил контроль ветеринарных рисков и оперативно перекраивает импортные маршруты при вспышках птичьего гриппа в третьих странах. Любые ограничения быстро перераспределяют мировой поток курятины, и российское направление от этого выигрывает: спрос на наши партии в КНР остаётся высоким, особенно на востребованные в Китае части тушек и субпродукты. Для отечественных производителей это — загрузка мощностей и валютная выручка, что в свою очередь поддерживает инвестиции в птицеводство.
Регуляторика также подстраивается под новую реальность. Перечни допущенных к поставкам предприятий расширяются после инспекций и согласования сертификатов: к середине 2025 года право поставлять курятину и субпродукты в Китай получили порядка пяти десятков российских площадок. Это не просто бюрократическая деталь. Когда списки растут, сделки проходят быстрее, снижаются риски простоев на границе, а значит — меньше издержек у бизнеса и ниже нервозность у покупателей.
Для потребителя всё это выражается в вполне ощутимых вещах. Во-первых, выбор на полке становится шире: позиции, которые ещё недавно исчезали, возвращаются в ассортимент. Во-вторых, цены ведут себя спокойнее: импорт подхватывает рынок в «узкие» недели и не даёт ему перегреваться. Да, чудес не бывает — общие макро- и логистические издержки никто не отменял, — но волатильность стала меньше.
Риски, впрочем, никуда не исчезли. Карта высокопатогенного гриппа птиц по-прежнему меняется, и любое резкое обострение способно на время закрыть одно из направлений. Плюс к этому добавляются платёжные трения: под давлением санкционного комплаенса отдельные банки в Азии действуют осторожнее, расчёты иногда растягиваются, а оборотный капитал дорожает. Наконец, регуляторные «качели» — списки допущенных предприятий и требования к партиям обновляются достаточно часто, и здесь выигрывает тот, кто быстрее реагирует.
Что с практикой? Импортёрам стоит планировать объёмы из КНР с запасом по срокам на расчёты и инспекции и держать альтернативные маршруты — железнодорожные и морские через Дальний Восток. Экспортёрам — поддерживать соответствие требованиям китайского надзора и гибко подходить к линейке: китайский спрос традиционно устойчив к крыльям, лапам и прочим частям, при этом он чувствителен к цене и к новостям по ветеринарии. Ритейлу и HoReCa важно заранее «забивать окна» у поставщиков, чтобы не зависеть от сезонных провалов и не переплачивать в последний момент.
Если суммировать, на наших глазах складывается рабочая «двусторонка»: Китай — главный внешний покупатель российской курятины и одновременно заметный её поставщик на российский рынок. Этот коридор живёт за счёт практической кооперации — инспекций, сертификатов, расширения допусков — и потому становится менее уязвим к единичным сбоям. Управление рисками здесь вполне прикладное: следить за ветеринарной обстановкой, закладывать запас по срокам и не тянуть с документами. В ответ рынок платит стабильностью: ассортимент устойчивее, цены — ровнее, а производственные планы — реалистичнее. Именно так выглядит новая нормальность для куриных поставок между Россией и Китаем в 2025 году.
фото с сайта Санкт-Петербургского политехнического университета имени Петра Великого